Спасительные мячи

Однажды Рустем Марсович совершал утреннюю пробежку вдоль озера. Но налетевшим порывом ветра его сдуло прямо в воду, аккурат к купающимся там девкам.
На его несчастье рядом прогуливалась супружница Рустема Марсовича Анна.
- Да что ты будешь делать! – рассвирепела она и полезла вызволять незадачливого мужа.
- Рустем Марсович лежал на воде и держался за мячи одной из девок. Он уже почти до конца описал ей варианты своей благодарности за свое спасение, когда из под воды его схватили за самое неподходящее место.
- Что мы тут делаем? – спросила вынырнувшая супружница Анна, - А ну, отпусти мячи!
- Но я плохо плаваю! – запротестовал было Рустем Марсович, но мячи все-таки отпустил.
Его тащили к берегу за самое неподходящее место, и Рустем Марсович с тоской в глазах смотрел назад. Девки становились все дальше и дальше, а их мячи все меньше и меньше, словно их кто-то потихоньку сдувал.

Вечером Рустема Марсовича принялись откармливать и отпаивать, чтобы больше его ветром не сносило.
- А ведь и тут неплохо! – думал Рустем Марсович сидя на табуретке и болтая ножками.

Но девки с мячами еще очень долго не шли у него из головы.

Школьные годы Рустема Марсовича

Однажды к Рустему Марсовичу подошла его маленькая дочь Айгуль Рустемовна и попросила рассказать ему что-нибудь о его школьных годах.

- Ну, усаживайся поудобней и слушай, - сказал ей Рустем Марсович и начал свое повествование.
- Школьные годы чудесные, c дружбою, с книгою, с песнею. Как они быстро летят! Их не воротишь назад. Разве они пролетят без следа?..

В этом месте Рустем Марсович на мгновение задумался, наморщил лоб и выпалил
- ДА-ДА-ДА, ДА-ДА-ДА, ДА-ДА-ДА, ДА!

Маленькая Айгуль Рустемовна была настолько ошарашена, что не сиди она поудобней, точно свалилась бы с табурета на пол.

После этого случая Айгуль Рустемовна никогда не спрашивала Рустема Марсовича про его школьные годы. Про них она спрашивала только свою маму - супружницу Анну.

И все же, своим вопросом Айгуль Рустемовна породила в душе у Рустема Марсовича опасение: а что же он ей скажет если она спросит про его студенческие годы? Ведь студенческие годы у Рустема Марсовича были еще более чудеснее, и не только с книгою, а тем более, не только с дружбою. И годы те он помнил гора-а-аздо лучше.

Навещатель

Рустем Марсович любил навещать своего друга Алексея Юрьевича. Но слишком часто он это делать не мог. Очень уж сильно его рвало после таких встреч. Как выражался сам Рустем Марсович
- Видимо, токсикоз у меня, на ваши пенаты.
И падал лицом в салат.

Домашняя рыбка Рустема Марсовича

Рустем Марсович смотрел на аквариумных рыбок и восхищался.
- Это ж какая красота! - думал он, - Какие же они все пестрые и необыкновенные!
Рустему Марсовичу очень уж вся эта радужность была по-душе. Его глаза горели ярким огнем, а возбужденное сознание заставляло учащенно биться сердце.

- Вы что это удумали! - закричала ворвавшаяся в кухню супружница Рустема Марсовича Анна, - Какого черта вы творите?
- Да, дорогая, - совершенно спокойно сказал Рустем Марсович, - Именно что - творю! Необыкновенная красота! Вы только взгляните на этих рыбок!
- Зачем же тогда вы поставили аквариум на плиту? - возмутилась Анна.
- Но я же тоже хочу есть! - молвил Рустем Марсович и принялся кормить рыбок солью.
- Я так и знала! - обиделась на него супружница Анна, - Вам никогда не нравилась моя стряпня!
- Ну-ну-ну, дорогая моя! - принялся утешать бедную супругу Рустем Марсович, - Ну нельзя же так передергивать! Вашу замечательную стряпню мы съели еще на той неделе. А сегодня уж четверг. А в четверг у нас что?
- В чет... В четверг у на-а-с... у нас рыбный де-е-нь, - едва не плача выговорила супружница Анна.
- Правильно! Вот я и заморочился с ужином, - успокоил Анну Рустем Марсович.
- И что? Теперь у нас не будет живых рыбок? - со слезами на глазах супружница Анна взглянула на обожаемого супруга.
- Да что вы! Дорогая моя! Вы же и есть моя рыбка! Мне других не надо! - резюмировал Рустем Марсович, обнял рыдающую жену и аж засиял.

После этого супружница Анна сразу же перестала плакать и даже улыбнулась.
Все-таки, какой замечательный человек этот Рустем Марсович. И еду достал, и жену порадовал - молодец!

Про самолеты

Рустем Марсович очень не любил самолетов. В основном, из-за того, что они очень шумные. И ни за что бы в жизни не согласился бы жить возле аэропорта. Но еще больше Рустем Марсович не любил летать в этих самолетах. Бывало, приедет в аэропорт, встанет в очередь на регистрацию и начинает кочевряжиться. Документы теребит, нервничает чего-то, звуки странные издает. Одним словом – ужас. Но на досмотре все же ведет себя прилично и вежливо. Вещи все на транспортер выкладывает, чуть ли не до трусов раздевается, да все норовит, чтобы его молоденькие девушки общупали и на наличие крупнокалиберных предметов проверили.
Затем он прямиком идет в магазин Duty Free. Духи всякие понюхать, да на бутылочки разнообразные пооблизываться. От этих запахов и ароматов у него аж свербит между лопаток. Тут очень любит он всех «магнатами», «магнатишками» да «магнателлами» называть, еще и язычком цокает, будто франт какой.
На посадку Рустем Марсович идет с высоко поднятой головой. Не суетится, не стенает, хорошо себя ведет и всегда садится в самолет согласно приобретенным билетам. Но места ему постоянно не нравятся. То слишком близко к туалету (слишком много посторонних запахов), то слишком далеко от бизнес-класса (слишком мало приятных запахов). Ну а ежели стюардессы, что обслуживают его, не достаточно хороши, то тут он может вообще демонстративно уставиться в иллюминатор и до конца полета не выразить и толики удовольствия.
Во время взлета Рустем Марсович очень любит смотреть в иллюминатор, особенно, когда самолет набирает скорость и отрывается от земли. Тут его прет особенно – от перегрузок и прочих ощущений. Одно ему не нравится – воздушные ямы. Тут уж он летит и матерится от души.
Ну а в полете Рустем Марсович любит халяву! Особенно нравится ему, когда алкоголь подают. Тогда он улыбается стюардессам втрое сильнее, даже самым страшненьким. И благодарности его не видно конца.
Но больше всего, почему Рустем Марсович не любит самолеты, так это потому, что не летает он на них вообще. Хотел бы, да возможности нет. Еще в детстве убежал он босым мальчонкой в авиашколу, да так обратно и прибежал. А все почему? Да потому, что не переносит он на дух эти летающие машины и связываться с ними не желает! И точка!

Судьба супружницы Анны

Рустем Марсович очень любил гулять в лесу. Он любил лес, за то, что тот скрывал его многие шалости. Бывало, спрячется Рустем Марсович в чаще от своей супружницы Анны и пугает ее по всякому.
- Рустем Марсови-и-и-ч, Рустем Марсови-и-и-ч, - зовет его Анна, а он как филином начнет с ветки ухать, у супружницы Анны аж поджилки трясутся.
- Ой! Не пугайте меня! Не пугайте! – кричит Анна и руками машет. А Рустем Марсович уже слез с дерева и давай вокруг нее бегать и по-волчьи рычать. Супружницу Анну будто током бьет. Вся дрожит бедная, зуб на зуб не попадает, а все равно никуда не бежит, панику не наводит. Очень уж сильно любит она с Рустемом Марсовичем гулять.
А вечером придут из леса нагулянные-нагулянные. Анна фуфаечку сбросит, а ту от пота хоть выжимай! Во, сколько дорожайший супруг страху-то нагнал! А Рустем Марсович смеется только
- Эх, дорогая моя, Аннушка, что ж вы так природы-то боитесь? Природа – она ведь матушка наша. Ее не бояться, ее оберегать надо!
А супружница Анна только пот со лба утрет, да как даст Рустему Марсовичу затрещину! Чтобы гулял с ней как нормальный человек, а не как чудище лесное. Ведь Рустем Марсович в душе-то человечище! А как гулять выйдет, так то козленком лягаться начнет, то медведем-шатуном набеги учиняет (но это с пьяну только). А ей, Анне, это все терпеть. А что делать, судьба такая.

Интервью журналу "Всякая хрень"

Высокие горы с завораживающими снежными шапками, глубокие океаны с экзотическими животными, населяющими их, бескрайние неизведанные просторы пустынь – все это существует отдельно от Рустема Марсовича, который согласился сегодня дать интервью журналу «Всякая хрень».
Репортер: Итак, здравствуйте, Рустем Марсович.
Рустем Марсович: Добрый день (смеется... или ухмыляется. Не совсем понятно).
Репортер: И первый же вопрос, который напрашивается сам собой. С чего вдруг вы решили дать интервью нашему журналу?
Рустем Марсович: Хм... (думает) А почему бы нет? В моей жизни происходить куча всякой хрени, и почему бы мне не поведать миру об этом.
Репортер: Отлично! Тогда расскажите, что за хрень происходит в вашей жизни? Повлияло ли это как-то на вашу судьбу? И как вы сами относитесь к этому?
Рустем Марсович: Ну... Хрень на то и хрень, чтобы происходить. Порой ее настолько много, что всего и не упомнишь. Вот, помню сбежало у меня однажды молоко...
Репортер: Извините, что перебиваю вас, но могли бы вы пояснить насколько много хрени происходит в вашей жизни? Вы ее регистрируете каким-нибудь образом? Или же вы спускаете все на тормозах, не особо заботясь о последствиях?
Рустем Марсович: Да не то слово! Хрени столько, что зачастую границы размываются, и непонятно, где заканчивается одна хрень и начинается другая. Иногда они образуют некий хреносимбиоз – объединение сразу нескольких разновидностей хреней. Порой, так и хочется закричать: «Что за хрень???» - но воспитание не позволяет. Да и голос у меня не тот, никогда не любил кричать. Помню в детстве, пошли мы, значит, по грибы. А я мелкий был, в траве-мураве затерялся. Все меня ищут, орут: «Ау! Ау!». А я им в ответ молчу... (смеется диким смехом). Сейчас-то это смешно, а тогда весь поход за грибами сорвал. Ох, и досталось мне тогда... Точнее ничего не досталось, ни грибочка! (опять смех).
Репортер: Ну, мы по-моему отвлеклись. Скажите, а вы можете предчувствовать хрень? Быть может ее приближение или даже последствия?
Рустем Марсович: Еще бы! Конечно! Бывало, сижу и чувствую, что-то тут не то! Какая-то тут хрень! И точно! В ту же секунду случается. Или же вот... Знаю же что, если буду тут сидеть, что случится такая хрень, что и подумать страшно, а если пойду, начну что-то делать, исправлять, то нарвусь на еще большую хрень! И главное, мысли-то, решения в голову приходят, ветвятся, и с каждым решением очередная хрень в голову лезет.
Репортер: И как же вы боретесь с этим?
Рустем Марсович: В этом случае помогает алкоголь... или крепкий сон. Или же сначала алкоголь, а потом крепкий сон. А если хрени ни конца, ни края, то и после сна надо еще принять, чтобы охрененье окончательно снять.
Репортер: Понимаю, понимаю. Скажите, а есть ли у вас какие защитные методы от хрени?
Рустем Марсович: Конечно! За столько лет я научился частично, подчеркиваю, частично, защищаться от нее.
Репортер: Очень интересно! И как же?
Рустем Марсович: Ну, значит, вот если хрень уже близка, и она буквально нависает над вами, тут главное не кипишить, не суетиться. Надо принять хрень в себя. Я обычно сажусь, отключаю тело и включаю на максимум мозг. Им я обрабатываю всю поступающую информацию. Когда хрень пытается случиться, я посылаю ей сигнал (показывает, как посылается сигнал) через кору головного мозга. Тут, кстати, можно использовать и березовую кору, из которой делают лапти (изображает березовую кору). И в результате хрень все таки случается, но мне похрен, ибо я сделал все что мог, чтобы ее предотвратить (демонический смех).
Репортер: Как захватывающе! Ну и напоследок, что бы вы пожелали читателям нашего журнала, как лучше всего вести себя когда творится черте какая хрень?
Рустем Марсович: Да, я бы хотел пожелать вашим читателям, чтобы они ни в коем случае не пытались бороться с вселенской хренью, ибо она самая страшная. С мелкой всякой можете бороться, но с вселенской даже не связывайтесь! Я однажды попытался и, в результате, вот он я, перед вами.
Репортер: Спасибо большое, Рустем Марсович за увлекательный рассказ.
Рустем Марсович: Да не за что! Кстати, Алексей Юрьевич, а что это вы все спрашиваете у меня всякую хрень?
Алексей Юрьевич: Так надо же как-то время потянуть. Ваша супружница Анна когда домой придет?
Рустем Марсович: Ну... думаю где-то через час.
Алексей Юрьевич: Тогда курите и не задавайте глупых вопросов! (истерический смех)

Воскресная ситуация

Однажды ясным воскресным днем Рустему Марсовичу приспичило. Но ведь никто из его домочадцев и понятия не имел, что Рустему Марсовичу что-то приспичило, а уж что именно ему приспичило, и подавно, оставалось для них такой загадкой, что даже становилось как-то не по себе.
В результате этого Рустем Марсович весь день бродил по квартире черт знает как, а все остальные были настолько удручены изводящей неопределенностью неадекватного поведения главы семейства, что тоже ходили не лучшим образом. Одним словом, творился полный бардак!
Так все и продолжалось до самого вечера.
А вечером Рустем Марсович вскочил на подоконник и принялся мочиться в горшки с цветами.
- Ах, вот оно что! – облегченно вздохнули домочадцы Рустема Марсовича, - Вот она причина-то!
И после этого всех как подменили. Дом заполнился радостью и весельем. Все чаще и чаще из разных концов квартиры стал слышаться звонкий смех, а из духовки потянулся манящий запах вкусного ягодного пирога.
И даже несмотря на то, что солнце уже давно зашло, и за окном образовалась холодная и мрачная пустота двора, все были очень довольны так элегантно разрешившейся ситуацией. Особенно радовалась супружница Рустема Марсовича Анна, ведь ей можно было не поливать цветы, благодаря неоценимой помощи дорогого и любимого мужа.

Приподнятое настроение

Однажды Рустем Марсович заявился с работы в приподнятом настроении.
- Что это у вас такое приподнятое настроение? – поинтересовалась супружница Рустема Марсовича Анна.
- А мне его приподняли! – ответил Рустем Марсович и хохотнул.
- И кто же, осмелюсь спросить, вам его приподнял? – продолжала супружница Анна.
- Кто, кто... Алексей Юрьевич! – хитро сообщил Рустем Марсович.
- И каким же образом он вам его приподнял? – еще больше заинтересовалась супружница Анна.
- Он дал мне дунуть! – ответил Рустем Марсович.
- А позвольте-ка узнать, что именно он дал вам дунуть? – насторожилась Анна.
- Он дал мне дунуть косячок! – выпалил Рустем Марсович и тут же добавил, - Но это еще не все.
- Ах, это еще и не все?!?! – уже гневно спросила Анна.
- Да! Не все! – все так же игриво продолжал Рустем Марсович.
- И что же еще он предложил вам? – спросила Анна.
- Он предложил мне накатить! – ответил Рустем Марсович.
- Он предложил вам накатить что? – переспросила Анна.
- Он предложил мне накатить водочки! – с улыбкой чеширского кота сказал Рустем Марсович.
- И что же вы? – решила продолжить этот разговор Анна.
- И мы накатили! – ответил Рустем Марсович.
- Значит, вы накатили водочки? – переспросила Анна, уже постукивая увесистой скалкой по своей розовой женской ладошке.
- И не только! – просиял Рустем Марсович.
- И не только??? – широко разинув глаза, спросила супружница Анна.
- Мы накатили не только водочки, но и пивасика! – тащился от самого себя Рустем Марсович.
- Значит вы, - подытожила супружница Анна, - Позволили себе заявится домой бухим и укуреным?
- А вот и нет! – возразил Рустем Марсович, - Я пришел домой в приподнятом настроении!
- Так я его сейчас вам приопущу! – закричала супружница Анна и уже занесла скалку, как вдруг, Рустем Марсович принялся напевать какую-то песенку и приплясывать в такт. Супружница Анна не могла устоять перед таким соблазном, бросила скалку на пол и тоже принялась плясать вслед за любимым супругом. Проплясав всю квартиру вдоль и поперек, они принялись в таком же темпе пить чай и хрустеть печенюшками. Когда чай закончился они продолжили свои дикие танцы.
- Я больше не могу! – крикнула Анна где-то в полночь, рухнула на диван и вырубилась.
Рустем Марсович танцевал часов до трех ночи. Затем он постирал в раковине свои полустертые от танцев носки, постирал окончательно протертые домашние тапочки нарисовал на стене фломастерами Мону Лизу и все постирал.

Когда его отпустило он в ужасе пошел на работу и больше никогда не позволял Алексею Юрьевичу приподнимать себе настроение. Разве что только по исключительно исключительным случаям.

Дачный отдых

Рустем Марсович, весь перемазанный землей, сломя голову мчался через грядки. Вслед за ним резво бежала его супружница Анна, размахивая над головой устрашающего вида тяпкой. Супружница Анна медленно, но верно загоняла обожаемого мужа в самый угол участка, который был огорожен высоким, плотно сколоченным забором. Да и Рустем Марсович уже выбивался из сил – обильные алкогольные возлияния не особо щадили его ладное тело – будь оно не ладно!
Рустем Марсович в отчаянии кинулся на забор и с трудом вскарабкался на него.
- Ну, Рустем Марсович, - по-доброму начала супружница Анна, - ну еще одну грядочку...
- Ни за что! – прохрипел, еще не успевший отдышаться, Рустем Марсович, - Я вам не раб, чтобы грядки ваши полоть! Не за тем я ехал сюда, чтобы в земле копаться! Я, между прочем, купаться хочу!
- Ну пожалуйста, - продолжала Анна, медленно подходя к забору, - Надо до обеда все сделать.
У Рустема Марсовича уже начала затекать попа на узком заборе и он принялся елозить ей, чтобы хоть как-то разогнать кровь.
- Ну уж нет! – отрезал Рустем Марсович и так махнул рукой, что едва не свалился с забора, - Я уже с утра тут пашу как раб и не собираюсь продолжать этот бардак! Я хочу купаться, загорать и ничего не делать! В отпуске я, в конце-то концов, или нет?
Вдруг кто-то схватил Рустема Марсовича с другой стороны забора.
- Аня, я держу его! – закричал тот кто-то.
- Теща! – только и успел подумать Рустем Марсович. И еще он успел подумать, теперь уж точно пришел пипец.
В следующее мгновение супружница Анна уже держала его за ноги. Рустема Марсовича толкали и тянули до тех пор, пока он не свалился с забора обратно на участок.
Когда Рустем Марсович осознал свой провал, его уже тащили за руки и за ноги к ненавистным грядкам.
- Куда вы меня тащите, родственнички? – завопил он, - Я ведь только хотел искупаться!
Но было уже поздно. Его приковали к земле, дали в руки тяпку и оставили под палящим солнцем до обеда.
В тот день он пытался бежать дважды. Во второй раз он даже видел озеро и почти добежал до него, но попался в капкан, умело расставленный заботливой супружницей Анной.
После этого он окончательно возненавидел дачу. Это был единственный раз, когда Рустема Марсовича тянуло реально зажечь без предварительного употребления алкоголя.