Про самолеты

Рустем Марсович очень не любил самолетов. В основном, из-за того, что они очень шумные. И ни за что бы в жизни не согласился бы жить возле аэропорта. Но еще больше Рустем Марсович не любил летать в этих самолетах. Бывало, приедет в аэропорт, встанет в очередь на регистрацию и начинает кочевряжиться. Документы теребит, нервничает чего-то, звуки странные издает. Одним словом – ужас. Но на досмотре все же ведет себя прилично и вежливо. Вещи все на транспортер выкладывает, чуть ли не до трусов раздевается, да все норовит, чтобы его молоденькие девушки общупали и на наличие крупнокалиберных предметов проверили.
Затем он прямиком идет в магазин Duty Free. Духи всякие понюхать, да на бутылочки разнообразные пооблизываться. От этих запахов и ароматов у него аж свербит между лопаток. Тут очень любит он всех «магнатами», «магнатишками» да «магнателлами» называть, еще и язычком цокает, будто франт какой.
На посадку Рустем Марсович идет с высоко поднятой головой. Не суетится, не стенает, хорошо себя ведет и всегда садится в самолет согласно приобретенным билетам. Но места ему постоянно не нравятся. То слишком близко к туалету (слишком много посторонних запахов), то слишком далеко от бизнес-класса (слишком мало приятных запахов). Ну а ежели стюардессы, что обслуживают его, не достаточно хороши, то тут он может вообще демонстративно уставиться в иллюминатор и до конца полета не выразить и толики удовольствия.
Во время взлета Рустем Марсович очень любит смотреть в иллюминатор, особенно, когда самолет набирает скорость и отрывается от земли. Тут его прет особенно – от перегрузок и прочих ощущений. Одно ему не нравится – воздушные ямы. Тут уж он летит и матерится от души.
Ну а в полете Рустем Марсович любит халяву! Особенно нравится ему, когда алкоголь подают. Тогда он улыбается стюардессам втрое сильнее, даже самым страшненьким. И благодарности его не видно конца.
Но больше всего, почему Рустем Марсович не любит самолеты, так это потому, что не летает он на них вообще. Хотел бы, да возможности нет. Еще в детстве убежал он босым мальчонкой в авиашколу, да так обратно и прибежал. А все почему? Да потому, что не переносит он на дух эти летающие машины и связываться с ними не желает! И точка!

Судьба супружницы Анны

Рустем Марсович очень любил гулять в лесу. Он любил лес, за то, что тот скрывал его многие шалости. Бывало, спрячется Рустем Марсович в чаще от своей супружницы Анны и пугает ее по всякому.
- Рустем Марсови-и-и-ч, Рустем Марсови-и-и-ч, - зовет его Анна, а он как филином начнет с ветки ухать, у супружницы Анны аж поджилки трясутся.
- Ой! Не пугайте меня! Не пугайте! – кричит Анна и руками машет. А Рустем Марсович уже слез с дерева и давай вокруг нее бегать и по-волчьи рычать. Супружницу Анну будто током бьет. Вся дрожит бедная, зуб на зуб не попадает, а все равно никуда не бежит, панику не наводит. Очень уж сильно любит она с Рустемом Марсовичем гулять.
А вечером придут из леса нагулянные-нагулянные. Анна фуфаечку сбросит, а ту от пота хоть выжимай! Во, сколько дорожайший супруг страху-то нагнал! А Рустем Марсович смеется только
- Эх, дорогая моя, Аннушка, что ж вы так природы-то боитесь? Природа – она ведь матушка наша. Ее не бояться, ее оберегать надо!
А супружница Анна только пот со лба утрет, да как даст Рустему Марсовичу затрещину! Чтобы гулял с ней как нормальный человек, а не как чудище лесное. Ведь Рустем Марсович в душе-то человечище! А как гулять выйдет, так то козленком лягаться начнет, то медведем-шатуном набеги учиняет (но это с пьяну только). А ей, Анне, это все терпеть. А что делать, судьба такая.

Интервью журналу "Всякая хрень"

Высокие горы с завораживающими снежными шапками, глубокие океаны с экзотическими животными, населяющими их, бескрайние неизведанные просторы пустынь – все это существует отдельно от Рустема Марсовича, который согласился сегодня дать интервью журналу «Всякая хрень».
Репортер: Итак, здравствуйте, Рустем Марсович.
Рустем Марсович: Добрый день (смеется... или ухмыляется. Не совсем понятно).
Репортер: И первый же вопрос, который напрашивается сам собой. С чего вдруг вы решили дать интервью нашему журналу?
Рустем Марсович: Хм... (думает) А почему бы нет? В моей жизни происходить куча всякой хрени, и почему бы мне не поведать миру об этом.
Репортер: Отлично! Тогда расскажите, что за хрень происходит в вашей жизни? Повлияло ли это как-то на вашу судьбу? И как вы сами относитесь к этому?
Рустем Марсович: Ну... Хрень на то и хрень, чтобы происходить. Порой ее настолько много, что всего и не упомнишь. Вот, помню сбежало у меня однажды молоко...
Репортер: Извините, что перебиваю вас, но могли бы вы пояснить насколько много хрени происходит в вашей жизни? Вы ее регистрируете каким-нибудь образом? Или же вы спускаете все на тормозах, не особо заботясь о последствиях?
Рустем Марсович: Да не то слово! Хрени столько, что зачастую границы размываются, и непонятно, где заканчивается одна хрень и начинается другая. Иногда они образуют некий хреносимбиоз – объединение сразу нескольких разновидностей хреней. Порой, так и хочется закричать: «Что за хрень???» - но воспитание не позволяет. Да и голос у меня не тот, никогда не любил кричать. Помню в детстве, пошли мы, значит, по грибы. А я мелкий был, в траве-мураве затерялся. Все меня ищут, орут: «Ау! Ау!». А я им в ответ молчу... (смеется диким смехом). Сейчас-то это смешно, а тогда весь поход за грибами сорвал. Ох, и досталось мне тогда... Точнее ничего не досталось, ни грибочка! (опять смех).
Репортер: Ну, мы по-моему отвлеклись. Скажите, а вы можете предчувствовать хрень? Быть может ее приближение или даже последствия?
Рустем Марсович: Еще бы! Конечно! Бывало, сижу и чувствую, что-то тут не то! Какая-то тут хрень! И точно! В ту же секунду случается. Или же вот... Знаю же что, если буду тут сидеть, что случится такая хрень, что и подумать страшно, а если пойду, начну что-то делать, исправлять, то нарвусь на еще большую хрень! И главное, мысли-то, решения в голову приходят, ветвятся, и с каждым решением очередная хрень в голову лезет.
Репортер: И как же вы боретесь с этим?
Рустем Марсович: В этом случае помогает алкоголь... или крепкий сон. Или же сначала алкоголь, а потом крепкий сон. А если хрени ни конца, ни края, то и после сна надо еще принять, чтобы охрененье окончательно снять.
Репортер: Понимаю, понимаю. Скажите, а есть ли у вас какие защитные методы от хрени?
Рустем Марсович: Конечно! За столько лет я научился частично, подчеркиваю, частично, защищаться от нее.
Репортер: Очень интересно! И как же?
Рустем Марсович: Ну, значит, вот если хрень уже близка, и она буквально нависает над вами, тут главное не кипишить, не суетиться. Надо принять хрень в себя. Я обычно сажусь, отключаю тело и включаю на максимум мозг. Им я обрабатываю всю поступающую информацию. Когда хрень пытается случиться, я посылаю ей сигнал (показывает, как посылается сигнал) через кору головного мозга. Тут, кстати, можно использовать и березовую кору, из которой делают лапти (изображает березовую кору). И в результате хрень все таки случается, но мне похрен, ибо я сделал все что мог, чтобы ее предотвратить (демонический смех).
Репортер: Как захватывающе! Ну и напоследок, что бы вы пожелали читателям нашего журнала, как лучше всего вести себя когда творится черте какая хрень?
Рустем Марсович: Да, я бы хотел пожелать вашим читателям, чтобы они ни в коем случае не пытались бороться с вселенской хренью, ибо она самая страшная. С мелкой всякой можете бороться, но с вселенской даже не связывайтесь! Я однажды попытался и, в результате, вот он я, перед вами.
Репортер: Спасибо большое, Рустем Марсович за увлекательный рассказ.
Рустем Марсович: Да не за что! Кстати, Алексей Юрьевич, а что это вы все спрашиваете у меня всякую хрень?
Алексей Юрьевич: Так надо же как-то время потянуть. Ваша супружница Анна когда домой придет?
Рустем Марсович: Ну... думаю где-то через час.
Алексей Юрьевич: Тогда курите и не задавайте глупых вопросов! (истерический смех)

Воскресная ситуация

Однажды ясным воскресным днем Рустему Марсовичу приспичило. Но ведь никто из его домочадцев и понятия не имел, что Рустему Марсовичу что-то приспичило, а уж что именно ему приспичило, и подавно, оставалось для них такой загадкой, что даже становилось как-то не по себе.
В результате этого Рустем Марсович весь день бродил по квартире черт знает как, а все остальные были настолько удручены изводящей неопределенностью неадекватного поведения главы семейства, что тоже ходили не лучшим образом. Одним словом, творился полный бардак!
Так все и продолжалось до самого вечера.
А вечером Рустем Марсович вскочил на подоконник и принялся мочиться в горшки с цветами.
- Ах, вот оно что! – облегченно вздохнули домочадцы Рустема Марсовича, - Вот она причина-то!
И после этого всех как подменили. Дом заполнился радостью и весельем. Все чаще и чаще из разных концов квартиры стал слышаться звонкий смех, а из духовки потянулся манящий запах вкусного ягодного пирога.
И даже несмотря на то, что солнце уже давно зашло, и за окном образовалась холодная и мрачная пустота двора, все были очень довольны так элегантно разрешившейся ситуацией. Особенно радовалась супружница Рустема Марсовича Анна, ведь ей можно было не поливать цветы, благодаря неоценимой помощи дорогого и любимого мужа.

Приподнятое настроение

Однажды Рустем Марсович заявился с работы в приподнятом настроении.
- Что это у вас такое приподнятое настроение? – поинтересовалась супружница Рустема Марсовича Анна.
- А мне его приподняли! – ответил Рустем Марсович и хохотнул.
- И кто же, осмелюсь спросить, вам его приподнял? – продолжала супружница Анна.
- Кто, кто... Алексей Юрьевич! – хитро сообщил Рустем Марсович.
- И каким же образом он вам его приподнял? – еще больше заинтересовалась супружница Анна.
- Он дал мне дунуть! – ответил Рустем Марсович.
- А позвольте-ка узнать, что именно он дал вам дунуть? – насторожилась Анна.
- Он дал мне дунуть косячок! – выпалил Рустем Марсович и тут же добавил, - Но это еще не все.
- Ах, это еще и не все?!?! – уже гневно спросила Анна.
- Да! Не все! – все так же игриво продолжал Рустем Марсович.
- И что же еще он предложил вам? – спросила Анна.
- Он предложил мне накатить! – ответил Рустем Марсович.
- Он предложил вам накатить что? – переспросила Анна.
- Он предложил мне накатить водочки! – с улыбкой чеширского кота сказал Рустем Марсович.
- И что же вы? – решила продолжить этот разговор Анна.
- И мы накатили! – ответил Рустем Марсович.
- Значит, вы накатили водочки? – переспросила Анна, уже постукивая увесистой скалкой по своей розовой женской ладошке.
- И не только! – просиял Рустем Марсович.
- И не только??? – широко разинув глаза, спросила супружница Анна.
- Мы накатили не только водочки, но и пивасика! – тащился от самого себя Рустем Марсович.
- Значит вы, - подытожила супружница Анна, - Позволили себе заявится домой бухим и укуреным?
- А вот и нет! – возразил Рустем Марсович, - Я пришел домой в приподнятом настроении!
- Так я его сейчас вам приопущу! – закричала супружница Анна и уже занесла скалку, как вдруг, Рустем Марсович принялся напевать какую-то песенку и приплясывать в такт. Супружница Анна не могла устоять перед таким соблазном, бросила скалку на пол и тоже принялась плясать вслед за любимым супругом. Проплясав всю квартиру вдоль и поперек, они принялись в таком же темпе пить чай и хрустеть печенюшками. Когда чай закончился они продолжили свои дикие танцы.
- Я больше не могу! – крикнула Анна где-то в полночь, рухнула на диван и вырубилась.
Рустем Марсович танцевал часов до трех ночи. Затем он постирал в раковине свои полустертые от танцев носки, постирал окончательно протертые домашние тапочки нарисовал на стене фломастерами Мону Лизу и все постирал.

Когда его отпустило он в ужасе пошел на работу и больше никогда не позволял Алексею Юрьевичу приподнимать себе настроение. Разве что только по исключительно исключительным случаям.

Дачный отдых

Рустем Марсович, весь перемазанный землей, сломя голову мчался через грядки. Вслед за ним резво бежала его супружница Анна, размахивая над головой устрашающего вида тяпкой. Супружница Анна медленно, но верно загоняла обожаемого мужа в самый угол участка, который был огорожен высоким, плотно сколоченным забором. Да и Рустем Марсович уже выбивался из сил – обильные алкогольные возлияния не особо щадили его ладное тело – будь оно не ладно!
Рустем Марсович в отчаянии кинулся на забор и с трудом вскарабкался на него.
- Ну, Рустем Марсович, - по-доброму начала супружница Анна, - ну еще одну грядочку...
- Ни за что! – прохрипел, еще не успевший отдышаться, Рустем Марсович, - Я вам не раб, чтобы грядки ваши полоть! Не за тем я ехал сюда, чтобы в земле копаться! Я, между прочем, купаться хочу!
- Ну пожалуйста, - продолжала Анна, медленно подходя к забору, - Надо до обеда все сделать.
У Рустема Марсовича уже начала затекать попа на узком заборе и он принялся елозить ей, чтобы хоть как-то разогнать кровь.
- Ну уж нет! – отрезал Рустем Марсович и так махнул рукой, что едва не свалился с забора, - Я уже с утра тут пашу как раб и не собираюсь продолжать этот бардак! Я хочу купаться, загорать и ничего не делать! В отпуске я, в конце-то концов, или нет?
Вдруг кто-то схватил Рустема Марсовича с другой стороны забора.
- Аня, я держу его! – закричал тот кто-то.
- Теща! – только и успел подумать Рустем Марсович. И еще он успел подумать, теперь уж точно пришел пипец.
В следующее мгновение супружница Анна уже держала его за ноги. Рустема Марсовича толкали и тянули до тех пор, пока он не свалился с забора обратно на участок.
Когда Рустем Марсович осознал свой провал, его уже тащили за руки и за ноги к ненавистным грядкам.
- Куда вы меня тащите, родственнички? – завопил он, - Я ведь только хотел искупаться!
Но было уже поздно. Его приковали к земле, дали в руки тяпку и оставили под палящим солнцем до обеда.
В тот день он пытался бежать дважды. Во второй раз он даже видел озеро и почти добежал до него, но попался в капкан, умело расставленный заботливой супружницей Анной.
После этого он окончательно возненавидел дачу. Это был единственный раз, когда Рустема Марсовича тянуло реально зажечь без предварительного употребления алкоголя.

Нелюбитель концертов

Рустем Марсович на концерты был не ходок. То есть вообще на них не ходил и думать о них не думал. Бывало, зовут его друзья на концерт, а он ни в какую. И так, и эдак его уговаривают, а он все противится и выкобенивается. А если еще и группы играют непонятные какие-то, то тут Рустем Марсович мог и вовсе наотрез отказаться разговаривать, да так и сидеть, воды в рот набрав. Одним словом, не созданы были концерты для Рустема Марсовича, а он не был создан для них. Такая вот гармония была.

Единственные концерты, которые он никогда не пропускал, да, собственно и не мог пропустить, даже если бы очень захотел – это концерты, которые устраивала ему его любимая супружница Анна. Вот она замечательно перед ним выступала! Бывало попадется Рустем Марсович на какой-нибудь ерунде – чуть выпьет сверх нормы или же косячок из штанов не вынет, а супружница Анна стирать затеет, да найдет его – и сразу же начинается представление. Рустем Марсович эти концерты ужасно не любил, но в отличие от тех, других, концертов, он хоть и не был создан для них, но они, в данном случае, были просто созданы для него и только для него.

Быть может, именно поэтому он и не любил концерты вообще. Да и само слово «концерт» уже давно ассоциировалось у него со словом «конец», что вызывало в теле Рустема Марсовича приличный стресс. Поэтому он иногда позволял себе выпить сверх нормы и держался подальше от всякого рода концертов.

Работа на дому

Однажды Рустем Марсович приболел и решил поработать дома. Он включил компьютер и сходил на кухню за плюшкой. Когда компьютер загрузился он запустил нужную программу и снова сходил за еще одной плюшкой. Потом он открыл файл, но файл открывался так долго, что Рустем Марсович смог сбегать на кухню за плюшками еще два раза. Он сидел обхватив голову руками и тихо постанывал. В голове вместо работы были одни плюшки.
- Хватит! – закричал тогда Рустем Марсович своей супружнице Анне, - Прекратите печь плюшки! Я же так не могу работать!
Тогда супружница Анна подошла к нему и стала гладить его по голове и приговаривать
- Бедненький мой, умаялся совсем с этой работой. Нельзя же столько работать, тем более когда еще и приболел.
- Да я же только компьютер включил! – возразил было Рустем Марсович, но тут со стола встала самая главная плюшка и сказала
- Рустем Марсович, съешь меня!
- А с чем плюшки? – настороженно спросил Рустем Марсович супружницу Анну.
- Так с творогом и вареньем, - ответила она.
- Хм... А что за творог? – переспросил Рустем Марсович.
- Так прошлогодний, сентябрьский, первый сорт! – гордо сказала супружница Анна.
- Понятно, - сказал Рустем Марсович и быстро закрыл рот ноутбука, у которого из дисковода уже начинал расти хвост. В прошлый раз после оладьев с тем же творогом он вступил с ноутбуком в продолжительную философскую дискуссию и очень не хотел, чтобы она продолжилась.
- Я пожалую прилягу, - сказал Рустем Марсович, и, действительно, прилег на каменную мостовую. Где-то загромыхала повозка и послышались удары хлыста по конским крупам.
Рустем Марсович специально лег с теневой стороны улицы, чтобы не подставлять свое измученное странствиями тело жаркому полуденному солнцу. Он достал из сумы последнюю плюшку и начал осторожно ее есть. Плюшки положила ему супружница Анна, провожая своего любимого мужа на заработки в город. Больше еды у него не было.
- Надо работать... Надо работать... Надо работать... – говорил про себя Рустем Марсович, барабаня пальцами по пыльным камням мостовой. Но компьютеры изобретут еще только через триста лет, а кушать надо уже сейчас. Рустем Марсович закрыл глаза и позволил себе провалиться в сон.

Выход в магазин

Однажды Рустем Марсович пошел в магазин, но по рассеянности вышел на улицу не через дверь, а через окно, что было очень неестественно для Рустема Марсовича. Оказавшись на улице, Рустем Марсович вдруг заметил, что из окон его дома, а так же дома напротив, тоже выходят люди.
- Что за чертовщина! – возмутился, было Рустем Марсович, но вспомнив строгий наказ своей супружницы Анны нигде не задерживаться, поспешил в магазин.

Вечером Рустем Марсович сидел за столом со своей супружницей Анной, пил ароматный чай с блюдечка, закусывая его вкусным печеньем, и думал
- Как же все-таки хорошо жить на первом этаже! Можно ходить магазин безо всякого риска для жизни!

Азартный игрок

- А мы вот так! - в запале закричал Рустем Марсович и сделал очередной ход.
- А у нас туз! - спокойно ответила супружница Рустема Марсовича Анна и тут же добавила, - Остаетесь без рейтуз!
На этом игра закончилась.
- Снимайте рейтузы! - потребовала супружница Анна.
- Но как же так? - запротестовал Рустем Марсович, на котором из одежды, действительно, остались только поношенные рейтузы, - Как же я так опять умудрился проиграться?
- А так же как и в другие разы! - ответил ему супружница Анна, - После моего вальта вы остались без польтА, после семерки - без гимнстерки, после девятки - без перчатки, после дамы - без пижамы, после короля - без рубля, и, наконец, мой туз вас оставил без рейтуз!
- Погодите, дорогая, но мы же вроде в шахматы играли! - ничего не понимал Рустем Марсович, - какие тузы, какие девятки?
- Бедный мой Рустем Марсович, - покачала головой супружница Анна, - разве вы забыли, что в прошлый раз когда мы играли в шахматы, мои пешки вас оставили без орешков? Вам рейтузы дороже орешков?
- Никак нет! - закричал Рустем Марсович и принялся стягивать рейтузы.

Тут, из рейтуз Рустема Марсовича выпала готовальня.
- Это что такое? - гневно посмотрела на него супружница Анна, - Вы опять по ночам чертите?
- Да какое там, - попытался оправдаться Рустем Марсович, - У меня даже чернил нет.
- А что же вы тогда делаете? - не унималась супружница Анна, - Опять рейсфедером себе эпилируете всякое?
- Да обождите, Аннушка, ну что вы такое говорите. Завалялась у меня эта готовальня, да и пустая она. Вот смотрите! - ответил Рустем Марсович и открыл готовальню...

После этого случая с Рустема Марсовича еще долго не сходили синяки, а проклятую готовальню он больше никогда не открывал... и траву в ней больше никогда не хранил.