Банька

Очень уж любил Рустем Марсович с веничком попариться. И пошел он однажды в баню русскую, а попал в сауну какую-то. Да не своим умом попал-то, а заманили его душу добрую туда други коварные. Да не в простую сауну, а с пивом и девками! И такое там началось, что позабыл он зачем вообще и шел-то. Так кутили, так наяривали, что даже описывать-то неприлично.

Полз потом Рустем Марсович к родному дому и думал
- Как же это я так опростофилился? Как же допустил подобное? Тело свое статное так и не помыл толком, пот да грязь многодневную не смыл как следует, организм свой здоровый алкоголем поганым отравил, да и с девочками как-то не очень хорошо получилось. А что самое обидное - ведь не вспомню завтра совсем НИЧЕГО!

Но ничего, дома супружница Анна ему такую баню устроила, поганым веничком его так попарила, так ему все напомнила, что Рустем Марсович вспомнил все и даже то, что вспоминать не стоило. А вспомнив, осознал он, что сауна хоть и не банька, но то еще еБАНЬКО.

Лыжная прогулка

Солнечным воскресным утром Рустем Марсович оделся в спортивное и вышел на лыжную прогулку в лес. Заехав по лыжне уже достаточно далеко, он оглянулся и, убедившись, что никто его не видит, свернул с лыжни вправо на девяносто градусов и пошел по глубокому снегу сквозь бурелом в неизвестном направлении.

Тем временем в доме Рустема Марсовича готовился обед. Супружница Рустема Марсовича Анна словно метеор металась между столом, холодильником и плитой. Она резала, крошила, варила, жарила, терла и перемалывала все что было в доме. Можно было бы подумать, что в семье Рустема Марсовича какой-то особенный день, и предстоит грандиозный ужин. Но нет, это было самое обычное воскресенье, за исключением того, что глава семейства вдруг, ни с того ни с сего, с самого утра отрыл на балконе старые деревянные лыжи и принялся мазать их лыжной мазью "Висти". Где он достал эту мазь made in USSR, а тем более, откуда у них на балконе оказался такой спортивный снаряд как лыжи, для супружницы Анны оставалось загадкой. Но что-то подсказывало ей, что после лыжной прогулки аппетит у Рустема Марсовича будет зверский.

Рустем Марсович брел на лыжах по лесу, вдыхал чистый зимний воздух и наслаждался тишиной. Вдруг, совсем рядом, раздался стук дятла. Рустем Марсович остановился и прислушался. Звук повторился. Рустем Марсович улыбнулся - сама природа разговаривала с ним. Внезапно дятел принялся стучать ему прямо по затылку. Рустем Марсович обернулся и увидел Алексея Юрьевича. Он стоял за деревом и пытался ткнуть Рустему Марсовичу палкой в голову.
- А, это вы?! - обрадовался Рустем Марсович, - А я уж было подумал, что это дятел.
- Сами вы дятел! - ответил Алексей Юрьевич, - Наконец-то пришли, а то я уже замерз вас ждать!
- Да что-то слишком долго провозился дома со смазкой, - ответил Рустем Марсович, - Забыл уже как эти деревяшки правильно мазать-то.
- Надо было санки брать! - ответил смекалистый Алексей Юрьевич, - Я своей сказал, что на санках пойду кататься, их и мазать-то не надо. По сугробам вот только тяжеловато идти, а так нормально.
- Да нет у меня санок - с сожалением ответил Рустем Марсович, - лыжи-то еле нашел. Ну да ладно, принесли чего-с?
- Конечно! - оживился Алексей Юрьевич, - Полные санки! Вон, в сугробе охлаждаются.
Друзья сели на ствол поваленного дерева, достали стаканчики и принялись употреблять содержимое санок.

Супружница Анна вся взмокла от процесса приготовления. Казалось, что она приготовила все, что можно было только найти в доме. Стол ломился от яств, так сильно в этом доме он еще никогда не ломился. Тапочки и свежие газеты супружница Анна положила перед дверью, чтобы любимейший супруг по приходу мог погреть ноги и почитать свежую прессу. Пульт от телевизора она положила на подлокотник кресла Рустема Марсовича, чтобы он мог после приема пищи развалиться в нем и сразу же приступить к просмотру любимых телепередач. Кровать была застелена так, что она буквально сама говорила, что место у телевизора - это не последнее место для развлечений в этом доме. Супружница Анна была очень довольна сама собой и даже повязала на голове красный бант, чтобы все же как-то выделяться на фоне этой неземной красоты. Наконец, все было готово к возвращению несравненного главы семейства.

Поздним вечером, когда уже совсем стемнело, Рустем Марсович неровной походкой ступил на лыжню. Он знал, что главное попасть лыжами в углубления в снегу, а дальше они сами довезут его, только толкайся палками. Путем логических умозаключений, которые заняли у него еще минут пятнадцать (содержимое санок, точнее уже желудка, ужасно затрудняло этот процесс), он рассчитал направление в котором надо двигаться, и начал активно толкаться палками. Сначала ничего не происходило, но потом он нащупал палками снег и стал толкаться от него - и дело пошло. Он мчался домой что было сил. Деревья только и мелькали перед его глазами. В голове крутилась давно забытая мелодия, словно кто-то там напевал: "И уносят меня, И уносят меня, В далекую снежную даль..."
Лыжня оказалась довольно извилистой, иногда прямо на ней откуда-то появлялись деревья, и приходилось их объезжать. Было нелегко. Лыжни совсем не было видно, и когда Рустем Марсович падал в сугроб, ему приходилось на ощупь находить ее, определять где снег и снова толкаться, толкаться и толкаться. Когда в очередной раз он налетел на дерево, его правая лыжа хрустнула и ему пришлось оставить ее в лесу, т.к. нести ее с собой не было ни сил, ни возможности. Теперь он мог толкаться как палками, так и левой ногой, что увеличило его скорость. Он было подумал, что кататься на одной лыже гораздо быстрее, но в то же время количество падений увеличилось, и ему пришлось пересмотреть свою теорию.
Наконец лес закончился и перед его глазами поплыли городские фонари. От счастья он даже не снял оставшуюся лыжу. Так и шел, до самого дома.

Когда вечер стал совсем поздний, супружница Анна начала волноваться. Еда уже остыла, а дорожайший супруг все еще наслаждается природой! А супружница Анна очень не любила когда еда пропадала просто так.
Но тут в дверь позвонили. Супружница Анна кинулась к двери.
- Кто там? - спросила она.
- Лыжню! - заплетающимся языком пошутил из-за двери Рустем Марсович. И ему открыли.

Сначала в квартиру заехал носок лыжи, а потом уже и тело, с ног до головы покрытое снежными комьями. Супружница Анна, увидев до какого состояния довел ее супруга спорт, кинулась отстегивать лыжу и раздевать Рустема Марсовича.
- Ну и как вам лыжи? - с интересом спросила она стаскивая с супруга куртку.
- Хрень полная! - заплетающимся языком ответил Рустем Марсович, - Санки - наше всё!
- Но почему?
- А потому, что блин... эта лыжня... Всю душу она мне вымотала!
Внезапно супружница Анна остановилась и сказала
- Та-а-ак, вы что же, опять пили?
- Да что вы? – начал было оправдываться Рустем Марсович, - Я же наоборот, спортом занимался! Так сказать, сказал «Нет» алкоголю!
- Ну как же нет? Как же нет, когда от вас несет за три версты?
- Да не несет от меня ничем! Я только свежим воздухом дышал, да снежком закусывал!
- Ну я и вижу, что больше закусывать-то было нечем! Я понимаю, что, может, выпить на природе захотелось. Ну, так выпейте вы как нормальные люди! Выпейте немного, да разойдитесь! Но зачем вы домой приволокли эти санки с Алексеем Юрьевичем?
- Какие еще санки? – подозрительно спросил Рустем Марсович и оглянулся.
К поясу Рустема Марсовича были привязаны санки, в которых сидел Алексей Юрьевич и что есть силы улыбался.
- Здравствуйте, - сказал тот пытаясь быть как можно вежливым. И вдруг во весь голос запел "И уносят меня, И уносят меня, В далекую снежную даль..."
- Так это пели вы? – абсолютно пьяным голосом спросил опешивший Рустем Марсович.
- Конечно! А кто же еще? – ответил Алексей Юрьевич, - отлично прокатились!
Тут Рустем Марсович сел на пол и принялся хохотать, а вслед за ним в санках захохотал и Алексей Юрьевич.
- Алкоголики! – в гневе закричала супружница Анна. Она даже немного побила их, но потом все же отошла, накормила и спать уложила. А что поделать, очень уж любила она своего супруга, хоть дружка его терпеть не могла.

Обратная кегельбанная рекурсия

Рустем Марсович и Тимофей Валерьевич сидели за обеденным столом и культурно кушали.
Когда они выкушали грамм эдак пятьсот коньяка, Рустем Марсович не без удовольствия достал из под стола непочатую бутылку Текилы.
- О! Да это же совсем другой разговор! - воскликнул Тимофей Валерьевич и продолжил
- Вот мы, давеча, ходили в кегельбан. Занятное, скажу вам, развлеченьице.
- И как прошло? - поинтересовался Рустем Марсович.
- Превосходнейше! - ответил Тимофей Валерьевич, - Поначалу было все как обычно. Кидали мы эти шары по кеглям, пили вино. Но в какой-то момент все кардинально переменилось!
- Да что вы говорите? - ужаснулся Рустем Марсович, - А что, что переменилось?
- Мы были настолько увлечены игрой и вином, что не сразу это заметили. После десятого бокала... тьфу, то есть после десятого страйка, мы вдруг все осознали, что все не так как нам кажется! И это не мы кидаем шары по кеглям!
- Да вы что? - еще больше ужаснулся Рустем Марсович, - Рассказывайте быстрее, что же было дальше?
- Так вот, мы вдруг все поняли, что это не мы кидаем шары по кеглям, а кегли кидают шары в нас!
- О ужас! - воскликнул Рустем Марсович.
- И даже это еще не все? - страшно молвил Тимофей Валерьевич.
- Да вы что?! - пуще прежнего воскликнул Рустем Марсович.
- Да! Не только кегли начали кидать в нас шары! Но и сами шары начали кидать в нас кегли! Возникла, так называемая, "Обратная кегельбанная рекурсия"!
- О мой бог! - закричал было Рустем Марсович, но вовремя поднес ко рту очередную рюмку и мгновенно осушил ее.
- Что начало твориться в этом заведении, вы не представляете! - произнес Тимофей Валерьевич, вытирая рот рукавом и закусывая бутербродом с красной рыбой.
- И что же начало твориться? - завороженно спросил Рустем Марсович.
- Вы не представляете на что способна обратная кегельбанная рекурсия при такой плотности кегель и шаров! Мы отбивались чем могли! Мы бросали стаканы, салфетки, стулья по этим взбесившимся кеглям, но все было тщетно. Я даже бросил одного паренька, но бездушная кегельбанная машина засосала его в свое чрево. Словно повинуясь невидимой силе, кегли падали и вставали, падали и вставали, и так снова и снова! Они были явно гораздо сильнее нас. В один момент мне по голове вскользь цепануло шаром! Тогда я схватил его и начал на него кричать... очень сильно кричать! Он весь испачкался и я швырнул его обратно в кегли, но вдруг что-то ударило меня сзади по спине и я понял, что это была... КЕГЛЯ!
- Е-мое! - только и мог вставить Рустем Марсович.
- Такого от них даже я не ожидал! Тогда я схватил официантку и принялся ее спасать из этого кромешного ада, но вдруг ей в руку непонятно откуда вскочила кегля и принялась бить меня по лицу. А это очень неприятно, скажу я вам!
- Вот это дела! - Рустем Марсович ошарашенно смотрел на Тимофея Валерьевича и не верил своим ушам.
- Потом кто-то резко выключил свет и все прекратилось. Видимо, обратной кегельбанной рекурсии жизненно необходим свет.
- И что потом? - с ужасом спросил Рустем Марсович.
- Свет включили только на улице, когда я лежал в снегу возле этого злосчастного заведения. Меня вытерли снегом и мы пошли прочь.
- Ничего себе, превосходнейше сходили - пробормотал Рустем Марсович.
- Да уж, было дело! - ответил Тимофей Валерьевич, - А вот у вас уважаемый Рустем Марсович дома никаких шаров и кегель нет? А то мы могли бы отомстить!
- Нет-нет, ничего подобного у меня в доме нет и быть не может! - ответил Рустем Марсович и хотел уже было убрать подальше от греха бутылку Текилы, но было поздно. Бутылка опустела, а в руках Тимофея Валерьевича трепыхалась вертлявая кегля. Где-то в соседней комнате по полу прокатился шар. В глазах Рустема Марсовича помутилось.
- Рустем Марсович! - заорал Тимофей Валерьевич, - Скорее запирайте все двери! Они наступают!

Но Рустем Марсович уже не слышал его. Он со всех ног бежал к спасительному туалету. Именно туда его рвало в случае опасности.

Подводный исследователь

Рустем Марсович сидел по пояс в воде и нервно теребил торчащий шнорхель. Это было его первое погружение и он слегка потерял самообладание.

- Возьми себя в руки! Возьми себя в руки! - твердил он себе, сжимая кулак свободной руки, но это давалось не легко. Наконец он совладал с собой и, набрав побольше воздуха в легкие, погрузился под воду.

В этот момент в ванную вошла супружница Рустема Марсовича Анна. Мгновенно оценив ситуацию, она быстрым движением вытащила Рустема Марсовича из под воды.

- Что на этот раз? - гневно спросила она.
- Ничего, собственно - отплевываясь от воды ответил Рустем Марсович.
- Да как же ничего? Вы зачем с бананом во рту нырять задумали?
- Это не банан, это мой шнорхель!
- За ваш шнорхель я вас только что от утопления спасла! А то что у вас во рту было - это самый настоящий банан!
- О боже! - подумал Рустем Марсович, - Это какой же срам-то!

Он тут же попытался как-то завуалировать свой срам, но чуть было опять не соскользнул под воду. А нырять без шнорхеля Рустем Марсович ой как боялся. Вот и пришлось ему имитировать веселье и беззаботность на воде, за что он был бит своим же псевдо-шнорхелем по купальной шапочке и на неделю отлучен от вечерних ванн.

Хорошо хоть в порыве страсти драгоценнейшая супружница Анна не заметила и не отобрала у него его любимые кашемировые ласты, которые он в последствии надежно спрятал под матрацем, а то с идеей исследования своего подводного мира ему пришлось бы распрощаться навсегда.

Необычное предложение

- Рустем Марсович, а, Рустем Марсович, - спрашивал Рустема Марсовича его друг Алексей Юрьевич, - А не хотите ли пойти со мной в пьяный угар?
- Чего ж не хочу-то? Можно и пойти! - отвечал Рустем Марсович, - А что там будет?
- Там будет алкоголь, девки и безумное веселье! - задорно отвечал Алексей Юрьевич.
- Эх-хех-хех, - вздыхал тогда Рустем Марсович, - Не по мне это уже, не по мне.
После этих слов Рустем Марсович сладко засыпал в салате, так и не дождавшись девок и безумного веселья.

О том, как это здорово он знал только со слов Алексея Юрьевича, который всегда доводил пьяный угар до самого, что ни на есть конца.

Маляры

Рустем Марсович сидел у окна и тихонечко разговаривал. Тут в комнату вошла супружница Рустема Марсовича Анна.
- С кем это вы тут разговариваете? – спросила она.
- И ни с кем я не разговариваю – спокойно ответил Рустем Марсович.
- Да я же собственными ушами слышала, что вы с кем-то разговаривали!
- Да ни с кем я не разговаривал! – ответил Рустем Марсович и выпрыгнул в окно.
- Ах вот оно что! – завопила супружница Анна и подбежала к окну.
- А вот и ничего! – ответил снизу Рустем Марсович и зашагал прочь.
- И все-таки, что-то здесь не чисто! – заметила супружница Анна и продолжила энергично красить стену валиком.
Тут в дверь позвонили. Когда супружница Анна открыла дверь, на пороге стоял Ежик из мультфильма «Ежик в тумане».
- Рустем Марсови-и-ич? – тихонько позвал он.
- Его нет дома, - ответила супружница Анна, - Он только что выпрыгнул в окно. Каков нахал, а?
- Что-то здесь не чисто, - пробормотал Ежик.
- Вот и я говорю!.. – начала было супружница Анна, но Ежик уже растворился в тумане.
Вдруг за спиной супружницы Анны возник Рустем Марсович.
- И с кем это вы тут разговариваете? – спросил он.
- А ни с кем я тут не разговариваю! – ответила супружница Анна.
- Но я же собственными ушами слышал, что вы с кем-то разговаривали!
- Да ни с кем я не разговаривала! – закричала супружница Анна и тут же захотела выпрыгнуть в окно. Но, так как окно уже было закрыто предусмотрительным Рустемом Марсовичем, она только ударилась лбом о стекло, упала навзничь и захохотала. Рустем Марсович, увидев это, повалился на пол рядом и тоже захохотал. А краска на стенах все сохла и сохла, сохла и сохла... и не отпускала их.

Спасительные мячи

Однажды Рустем Марсович совершал утреннюю пробежку вдоль озера. Но налетевшим порывом ветра его сдуло прямо в воду, аккурат к купающимся там девкам.
На его несчастье рядом прогуливалась супружница Рустема Марсовича Анна.
- Да что ты будешь делать! – рассвирепела она и полезла вызволять незадачливого мужа.
- Рустем Марсович лежал на воде и держался за мячи одной из девок. Он уже почти до конца описал ей варианты своей благодарности за свое спасение, когда из под воды его схватили за самое неподходящее место.
- Что мы тут делаем? – спросила вынырнувшая супружница Анна, - А ну, отпусти мячи!
- Но я плохо плаваю! – запротестовал было Рустем Марсович, но мячи все-таки отпустил.
Его тащили к берегу за самое неподходящее место, и Рустем Марсович с тоской в глазах смотрел назад. Девки становились все дальше и дальше, а их мячи все меньше и меньше, словно их кто-то потихоньку сдувал.

Вечером Рустема Марсовича принялись откармливать и отпаивать, чтобы больше его ветром не сносило.
- А ведь и тут неплохо! – думал Рустем Марсович сидя на табуретке и болтая ножками.

Но девки с мячами еще очень долго не шли у него из головы.

Школьные годы Рустема Марсовича

Однажды к Рустему Марсовичу подошла его маленькая дочь Айгуль Рустемовна и попросила рассказать ему что-нибудь о его школьных годах.

- Ну, усаживайся поудобней и слушай, - сказал ей Рустем Марсович и начал свое повествование.
- Школьные годы чудесные, c дружбою, с книгою, с песнею. Как они быстро летят! Их не воротишь назад. Разве они пролетят без следа?..

В этом месте Рустем Марсович на мгновение задумался, наморщил лоб и выпалил
- ДА-ДА-ДА, ДА-ДА-ДА, ДА-ДА-ДА, ДА!

Маленькая Айгуль Рустемовна была настолько ошарашена, что не сиди она поудобней, точно свалилась бы с табурета на пол.

После этого случая Айгуль Рустемовна никогда не спрашивала Рустема Марсовича про его школьные годы. Про них она спрашивала только свою маму - супружницу Анну.

И все же, своим вопросом Айгуль Рустемовна породила в душе у Рустема Марсовича опасение: а что же он ей скажет если она спросит про его студенческие годы? Ведь студенческие годы у Рустема Марсовича были еще более чудеснее, и не только с книгою, а тем более, не только с дружбою. И годы те он помнил гора-а-аздо лучше.

Навещатель

Рустем Марсович любил навещать своего друга Алексея Юрьевича. Но слишком часто он это делать не мог. Очень уж сильно его рвало после таких встреч. Как выражался сам Рустем Марсович
- Видимо, токсикоз у меня, на ваши пенаты.
И падал лицом в салат.

Домашняя рыбка Рустема Марсовича

Рустем Марсович смотрел на аквариумных рыбок и восхищался.
- Это ж какая красота! - думал он, - Какие же они все пестрые и необыкновенные!
Рустему Марсовичу очень уж вся эта радужность была по-душе. Его глаза горели ярким огнем, а возбужденное сознание заставляло учащенно биться сердце.

- Вы что это удумали! - закричала ворвавшаяся в кухню супружница Рустема Марсовича Анна, - Какого черта вы творите?
- Да, дорогая, - совершенно спокойно сказал Рустем Марсович, - Именно что - творю! Необыкновенная красота! Вы только взгляните на этих рыбок!
- Зачем же тогда вы поставили аквариум на плиту? - возмутилась Анна.
- Но я же тоже хочу есть! - молвил Рустем Марсович и принялся кормить рыбок солью.
- Я так и знала! - обиделась на него супружница Анна, - Вам никогда не нравилась моя стряпня!
- Ну-ну-ну, дорогая моя! - принялся утешать бедную супругу Рустем Марсович, - Ну нельзя же так передергивать! Вашу замечательную стряпню мы съели еще на той неделе. А сегодня уж четверг. А в четверг у нас что?
- В чет... В четверг у на-а-с... у нас рыбный де-е-нь, - едва не плача выговорила супружница Анна.
- Правильно! Вот я и заморочился с ужином, - успокоил Анну Рустем Марсович.
- И что? Теперь у нас не будет живых рыбок? - со слезами на глазах супружница Анна взглянула на обожаемого супруга.
- Да что вы! Дорогая моя! Вы же и есть моя рыбка! Мне других не надо! - резюмировал Рустем Марсович, обнял рыдающую жену и аж засиял.

После этого супружница Анна сразу же перестала плакать и даже улыбнулась.
Все-таки, какой замечательный человек этот Рустем Марсович. И еду достал, и жену порадовал - молодец!